Прибавилось как-то внезапно в фонде пожилых больных и подопечных.

Мам и пап, бабушек и дедушек, уход за которыми лег на плечи детей, внуков. Или других родных, кто жив…

Знаете, как это тяжело, ухаживать за больными родным немощным человеком, с деменцией, онко или альцгеймером, за лежачим, нуждающимся в подгузниках, за сварливым, иногда озлобленным и агрессивным, не узнающим вас стариком, неблагодарным и всем недовольным.

У меня не так давно в семье было два онкобольных, мама и папа – вот они, на фото — болели вместе, ушли друг за другом. Я знаю.

И если вы смертельно устали, если злитесь на свою старуху-мать, сил нет терпеть ее недовольство и критику буквально всего — от неправильно застеленной постели до невкусно заваренного чая, если прикрикнуть на нее хочется, взгляните на нее спящую.

Друг Макс, много лет, как за младенцем ухаживающий за своим отцом, меня научил. Старый человек выглядит очень беззащитным, когда спит. И часто кажется, что он уже не дышит. Вы на цыпочках подходите к кровати, прислушиваетесь и в эти секунды в голове проносится вся несдержанность, которую вы сегодня на него обрушили. Да и несправедливости за всю жизнь с ним.

Это страшные секунды.

Оттого, что накричать, устав, успели. Сказать «люблю» — уже нет.
Самое страшное не успеть…

Но вот вы видите, что тихо подымается одеяло, слышите шорох вдоха. Ваш родной человек утром проснется, и снова будет ворчать, упрекать, капризничать.
И пусть.

«Спасибо, спасибо, что ты со мной! Ты не оставил меня в эту ночь, в этом лунном свете, в скором утре, в этом прекрасном мире, где есть солнце, есть ты, а смерти нет…» (с) Макс Цхай.

Если я когда-нибудь ближе к пенсии вдруг успокоюсь и захочу стать депутатом, первый закон, который я предложу будет о том, чтобы все годы ухода за больными, лежачими, беспомощными родными записывались в трудовой стаж и учитывались при начислении пенсии.